Ничего не напоминает?

В массовом сознании нацистский Третий рейх часто представляется идеально смазанным механизмом, работавшим как часы. Дескать, это были идейные бойцы национал-социализма. На самом деле это был один из самых коррумпированных режимов XX века. Уверен, что чекисты учились у гестапо –коррупция в Германии была не побочным эффектом, а важнейшим элементом системы. Как и в "Единой России" в нацистской верхушке воровали все.

Шойгу было чему поучиться у Германа Геринга. Поместье Геринга под Берлином к 1942 году превратилось в огромный дворец площадью в десятки тысяч квадратных метров. Вместо шубохранилища и аквадискотеки там было около 1500 произведений искусства, вывезенных из оккупированных стран: Вермеер, Кранах, Рубенс, Боттичелли.

Геринг сидел на нескольких финансовых потоках: рейхсмаршал, министр авиации, глава Четырехлетнего плана, премьер-министр Пруссии, но главное – основатель и владелец промышленной империи Reichswerke Hermann Göring, собранной из металлургических и горнодобывающих предприятий по всей Европе. К 1941 году это был крупнейший индустриальный концерн Европы и прибыль от него шла в карман Герингу.

Вместо часов за несколько миллионов Геринг носил маршальский жезл, инкрустированный 600 бриллиантами. Свидетели вспоминают, что в его дворце были комнаты, заваленные ювелирными изделиями.

Рейхсляйтер Роберт Лей был главой Германского трудового фронта (DAF). После роспуска профсоюзов в 1933 году все их кассы и миллионы марок взносов – перешли DAF. Лей распоряжался ими как личным имуществом. Самая громкая его афера – "народный автомобиль". Через программу "Сила через радость" (KdF) сотни тысяч немцев несколько лет платили взносы за обещанный автомобиль ценой 990 рейхсмарок. К 1939 году собрано около 280 миллионов. Машин они не получили – заводы перешли на военное производство, а деньги растворились.

Йозеф Геббельс имел большую виллу на острове Шваненвердер и отдельную виллу в Богензее, подаренную ему "благодарным городом Берлином" (из городского бюджета). Контролируя немецкий кинематограф, он систематически отдавал лучшие роли своим любовницам и брал свой процент с проката.

Генрих Гиммлер превратил СС в собственную экономическую империю. Концентрационные лагеря были не только местом уничтожения – это была система рабского труда, продаваемая немецким и иностранным компаниям (BMW, IG Farben, Siemens, Krupp), причем оплата шла в кассу СС. Заключенные лишались всего имущества, обручальных колец, золотых зубов. Зубные коронки переплавлялись в слитки и депонировались в Рейхсбанке.

Нацистские гауляйтеры обогащались, как путинские губернаторы: каждый имел практически абсолютную власть в своем гау (области) и почти каждый этим пользовался.

Эрих Кох, гауляйтер Восточной Пруссии, а затем рейхскомиссар Украины – даже по нацистским меркам был выдающимся вором. Построил себе охотничье поместье под Кенигсбергом и отправлял туда сотни ящиков награбленного. В конце войны он успел загрузить целый железнодорожный состав картинами, мебелью, ювелиркой и попытался скрыться (был пойман англичанами только в 1949 году).

Юлиус Штрейхер – антисемит, редактор "Штурмовика" и гауляйтер Франконии, воровал в таких масштабах, что в феврале 1940 года Гитлер был вынужден снять его с должности. Партийное расследование выяснило, что Штрейхер через подставных лиц скупал еврейское имущество в Нюрнберге за 1-10% реальной стоимости. Это редчайший случай, когда нацистский режим официально наказал своего за коррупцию – но и тогда "Штурмовик" он продолжал издавать как раньше.

Главным механизмом перераспределения богатства в довоенной Германии был передел еврейской собственности. Это была узаконенная коррупция в масштабе государства. С 1933 по 1939 год около 100 000 еврейских предприятий были проданы немецким владельцам, обычно за несколько процентов от их реальной стоимости.

Разумеется, местные партийные чиновники получали огромные взятки за правильное распределение еврейских предприятий и за помощь в оформлении сделок. Через один только Гамбург прошло имущества на 1,5 миллиарда рейхсмарок – и большая часть этих денег ушла в карманы нацистских чиновников.

После Хрустальной ночи нацисты попытались замазать всех. Конфискованное еврейское имущество распродавалось с публичных аукционов местному населению. И миллионы немцев на этих аукционах покупали за гроши мебель, ковры, посуду, одежду. Не задавая лишних вопросов.

Пропаганда культивировала образ самого Гитлера, как бессеребренника. Это было таким же враньем, как и трогательная история про аскета Сталина и две его шинели.

Министр финансов Шверин фон Крозиг освободил Гитлера от всех налогов специальным постановлением. С этого момента все доходы от его книги "Майн кампф" – шли в карман автору без всяких удержаний. Эту книгу обязательно дарили молодоженам и солдатам, а ее тираж к 1945 году составил 12 миллионов экземпляров. Каждая марка с портретом Гитлера, каждая открытка с его фотографией приносили фюреру свой процент. К 1939 году личное состояние Гитлера исчислялось сотнями миллионов рейхсмарок.

Иногда нацистская система пыталась бороться сама с собой. Существовало партийное казначейство и Высший партийный суд, которые открывали дела против гауляйтеров за коррупцию. Но эти процедуры были, скорее, инструментом внутренней борьбы за власть, чем настоящей борьбой с коррупцией. Гиммлер расследовал Франка, Борман расследовал Розенберга, Геринг расследовал всех – но результат был нулевой: фигуранты оставались на местах, потому что Гитлер ценил их политическую лояльность выше моральной чистоты. Ничего не напоминает?

Коррупция в Германии была частью контракта. Гитлер фактически разрешал своему окружению воровать, потому что воровство привязывало человека лично к нему: уйти из режима для коррумпированного гауляйтера означало потерять не только должность, но и личное состояние, а потом и жизнь.

В Германии существовали такие же особые зарплаты в конвертах, как и в России. На день рождения крупного чиновника или известного генерала Гитлер из личного "секретного фонда" рейхсканцелярии переводил ему сумму от 100 000 до 1 миллиона рейхсмарок наличными или в виде поместья. Получали все: Браухич (огромное имение Дайхгофф плюс наличные), Кейтель (250 000 рейхсмарок, Гудериан (поместье Дайпенгоф в Польше), Манштейн (250 000 рейхсмарок плюс "бонусы"), Клейст, Рундштедт, Лист, Лееб – все. Гудериан, кстати, в мемуарах ни словом не упоминает, что его "прусское поместье" – это конфискованное у польского владельца имение, подаренное лично фюрером. Деньги вычитались из казны рейха как "представительские расходы".

Разумеется, были и большие откаты в военной промышленности. Самая отработанная схема – выделение заключенных из концлагерей. С 1942 года экономический департамент СС начал "сдавать в аренду" заключенных немецким концернам. Официальная такса – от 4 до 6 рейхсмарок в день за квалифицированного рабочего, 1,5-3 – за неквалифицированного. Оплата шла через кассу СС.

Чтобы получить больше рабочих (или более здоровых) концерн платил "подарки" офицерам СС, отвечавшим за распределение. В документах IG Farben, строивших завод Buna-Werke были огромные расходы на "представительские": поставки коньяка, кожаных изделий, ювелирных изделий офицерам СС-комендатуры. Обычные откаты составляли 15–25%.

Еще одна схема – строительные подряды Организации Тодта на Атлантическом валу и Восточном валу. Конкурсы фактически отсутствовали, подряды распределял лично Шпеер или его заместители, и сложилась устойчивая система "благодарности": подрядчик получал контракт на цементные работы в Нормандии и отчислял 3-5% наличными доверенному лицу министра.

Приписки в нацистской Германии были правилом, а не исключением. Многие годы считалось, что Альберт Шпеер, став министром вооружений в 1942 году, совершил "чудо": с 1942 по 1944 год выпуск танков, самолетов, артиллерии в Германии вырос в 2-3 раза. Сам Шпеер активно поддерживал этот миф после войны.

Британский историк Адам Туз в книге "The Wages of Destruction" (2006) перепроверил статистику. Выяснилось, что часть "роста" – это смена методики учета: вместо штук готовой техники стали считать "индекс вооружений", в который входили запчасти, ремонты, модернизации. Тот же танк, прошедший плановое обслуживание, считался дважды.

Директора предприятий боялись срыва плана (гестапо, штрафбат, ликвидация) и поэтому отчетность хронически завышалась. Когда армии союзников в 1945 году захватывали немецкие заводы, на территориях находили десятки тысяч единиц "выпущенного" оружия, которое числилось переданным фронту, но реально стояло на складах в полуготовом виде.

Эрхард Мильх, статс-секретарь Министерства авиации, после войны давал показания о том, как Юнкерс и Хейнкель массово приписывали выпуск моторов и планеров, чтобы получать ценное сырье (алюминий, легированные стали) сверх лимитов. Директор "Юнкерса" был снят в 1941 году именно за такие приписки, но система продолжала работать – его преемники делали то же самое.

На фронте приписки касались прежде всего сбитых самолетов и подбитых танков. Послевоенные сверки немецких заявок с советскими и американскими данными о реальных потерях показывают, что счета превышены в 2-4 раза.

В армии было то же самое с потерями противника и собственными потерями. Командиры дивизий завышали число пленных и убитых солдат противника и занижали свои потери – это была карьерная необходимость. Когда Гитлер требовал "удерживать любой ценой", доложить о реальных потерях значило признать невыполнение приказа. Поэтому в немецком Генштабе к 1944 году карты обстановки расходились с реальностью на десятки километров – Гитлер двигал на карте дивизии, которых физически уже не существовало. Ничего не напоминает?

В Вермахте существовал гигантский черный рынок обмундирования и снабжения. Германский тыловой офицер в оккупированной зоне имел доступ к нескольким крайне ценным товарам: бензин и дизель стоили огромных денег. Водители грузовиков и интенданты сливали топливо налево, "списывая" как потери в ходе боев. Документов о пропавших цистернах в архивах вермахта тысячи.

Сапоги – хронический дефицит даже для своих. В больших количествах шли налево. Шнапс и медицинский спирт – отдельный финансовый поток. Морфин и медикаменты особенно ценились на черном рынке. В архивах остались десятки судебных дел против санитарных офицеров за хищение наркотических препаратов. Шерстяные шинели и одеяла – в зиму 1941-42 годов на Восточном фронте вермахт замерзал без зимнего обмундирования. Документально установлено, что часть зимних поставок "исчезла" в Польше и Белоруссии и всплыла на местных рынках.

В Италии и Греции уже к концу войны целые подразделения вермахта продавали местным жителям все – одеяла, белье, ботинки, посуду, оружие. Известны случаи продажи винтовок местным партизанам через посредников.

Внутренние нацистские суды расследовали тысячи дел о хищениях. К 1944 году в военных тюрьмах вермахта сидели около 30 000 человек, большинство – за интендантские преступления. За коррупцию расстреливали редко – чаще отправляли в штрафные части.

Режим декларировал "стальную дисциплину" и расстреливал по мелочам – за слушание Би-би-си или анекдот про Гитлера, но при этом терпел коррупцию сверху в гигантских масштабах. Ничего не напоминает?

Дмитрий Чернышев

t.me

! Орфография и стилистика автора сохранены