Двадцать два года назад началась Первая чеченская. Одиннадцатого декабря 1994 года.
Пять лет назад была Болотная и начало репрессий.
Три года назад - Майдан и украинская война.
Эта страна явно не даст помереть от тоски.
Не скучай, родимый.
Фотографию с Майдана я ставил пару часов назад. Она ниже по ленте.
Фотография с Болотной стоит у меня в профиле. Автозак увозит меня, избитого, в Войковское ОВД. Я тогда судорожно пытался скинуть телефон со всеми своими контактами. Скинул. Диме Флорину. Дима сейчас эмигрант. В Одессе.
Эта фотография - из Чечни.
С самой первой моей войны.
Та война должна была стать главной в моей жизни, но один полковник все никак не успокоится, сидит у себя там на троне и все насыпает и насыпает нам в обе руки новых войн и нового дерьма.
Мне повезло, я не застал самые мясорубки Грозного, в Чечню я попал только в девяносто шестом, связистом, и задел её, в общем-то, относительно по касательной, но, блин, даже и мне с моим тогдашним везением, хватило больше чем за глаза. Ничего чернушнее, ничего страшнее и безнадежнее, чем та война, в моей жизни не было. Абсолютная чернушная безнадега.
Да, страшно умирать в сорок. Когда у тебя семья и дочь. Но еще страшнее умирать в восемнадцать. Когда ты еще и жизни-то не видел. Когда только-только вылез из-под мамкиной юбки.
Нельзя посылать пацнье в восемнадцать лет на убой. Нельзя этого делать. Просто нельзя.
Курский вокзал. Лето-96-го. Я возвращаюсь в Чечню после краткосрочного отпуска, который мне дали по болезни отца. Это последние секунды, когда я видел его живым. Он умер в августе девяносто шестого. Как раз когда начался штурм Грозного. Мне принесли телеграмму о его смерти уже на взлетке, когда наш сводный батальон уже загружали в вертушку. Наш полковой почтальон, Фунт, специально бегал по взлетке и разыскивал меня. Поймал в последние минуты. И я полетел в Москву на его похороны, а все полетели в Ханкалу. Из девяносто шести человек обратно вернулось сорок два.
Потом была Грузия. И я летел в вертушке с горелыми телами все тех же восемнадцатилетних пацанов. Было жарко, и одна трупная муха все пыталась и пыталась залезть мне в объектив. Эта страна опять не дает жить. Ни своим детям, ни чужим.
И вот проходит двадцать лет. И в Ростове и Екатеринбурге опять формируют эшелоны. И они опять везут смерть. Уже в другую соседнюю страну. Бывшую когда-то самой братской. И опять убивают, убивают, убивают...
А на этом самом Курском вокзале все туда же, на юг, едут "добровольцы" с прочищенными зомбоящиком мозгами. С этой же платформы, наверное, и едут. Это ведь все то же самое направление.
Трупы эта страна умеет укладывать, как шпалы. Убивать она умеет. Как своих, так и чужих. В этом ей не откажешь.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
