Герман Садулаев "Бич Божий: Партизанские рассказы", Ad Marginem Press, 2010
В новой книге самого чеченского из русских писателей Германа Садулаева собраны несколько рассказов, объединенных темой пребывания и борьбы в подполье, на оккупированной силами зла территории, на социальной обочине или во враждебных обстоятельствах и окружении. Кроме этого, "Бич божий" является своеобразной коллекцией аллюзий и разного рода "переданных приветов", отсылающих к коллегам Садулаева — от Ильи Комильцева, Хемингуэя и Салтыкова-Щедрина до Захара Прилепина — и к их произведениям.
Так, в рассказе "Оставайтесь на батареях!" повествование "двухслойное": действие происходит во время Гражданской войны в Испании и в России тех времен, когда еще выбирали губернаторов. Плохо вооруженные и недообученные артиллеристы под командованием немолодого офицера, одного из редких кадровых военных на стороне республиканцев, готовятся встретить огнем пушек налет фашистов на город Герника 26 апреля 1937 года. А в заснеженном, депрессивном областном центре кандидат от оппозиционной коалиции вступает в столь же неравный бой за губернаторское кресло с "партией власти".
С такой серьезностью об оппозиции в художественной литературе до Садулаева писал только Прилепин в "Саньке".
И испанские республиканцы, и российские оппозиционеры обречены: и те и другие решают "оставаться на батареях" и погибнуть в заранее безнадежном противостоянии злу.
Заглавный рассказ сборника "Бич Божий" — о Чечне, войне, святости, судьбе и воздаянии.
"Partyzany и полицаи" — аналог "Истории одного города". Роль населенного пункта, на примере которого автор сатирически переосмысляет историю России, играет деревня Спорово, так глубоко затерянная в белорусских болотах, что немцы забыли захватить ее во время "натиска на Восток" в 1941-м. В кратком аллегорическом изложении описываются события в этой деревеньке, аналогичные происходившему в России с момента краха СССР и до наших дней. Самый забавный эпизод — рассказ о достопамятном споре русского писателя и российского банкира. Пахом Залепин (по другой версии — Венедикт Фаинский) вызывает вороватого бухгалтера Федьку Овинова на дебаты, однако тот выставляет вместо себя своего подпевалу Синая Мергеева. Также фигурируют "дружбан" Залепина Сергей Шуганов и цыганка Манделаки, прозванная Миной за богатый букет венерических заболеваний. Даже самого себя автор вывел под именем Франца Балалаева. "От души", как говорится.
А вот дальше поводов посмеяться у читателей не будет. В "Это делает Бог дождя" рассказывается о закрытом ордене враждебных христианству неоязычников, окопавшихся в престижном университете. Окопались. Вероятно, "влияют". Может быть, даже плетут заговор. Непонятно, но таинственно и тревожно.
"Survivor" — о том, как житель современного российского мегаполиса, гниющего от нефтяных денег, потребления и нереализованной агрессии, начинает готовиться к апокалипсису: запасается предметами первой необходимости, оружием и прочим для выживания после коллапса "Системы". Апокалипсис не заставляет себя ждать. Кстати,
до недавнего времени своими "сурвайвалистами" (сектой, которая стала рыть бункеры в земле и делать другие приготовления на случай ядерного или еще какого Армагеддона, могли похвастаться только США, а теперь подобная субкультура появилась и в России.
"Блокада" — самая "черная" вещь сборника. Старушка живет в таком же "адище города", как и survivor, сходит с ума и укрепляется в мысли, что город захвачен фашистами, как в те далекие годы, когда она была девочкой. Именно поэтому ей не дают лекарств в аптеке (ведь оккупантом выгодно, чтобы аборигены вымерли), в магазинах не принимают советские рубли, а по улицам ходят полицаи в серой форме. Вся надежда на Красную армию.
В финальном рассказе "Шум" Садулаев возвращается к своей "коронной" теме — поднимает голос в защиту офисного пролетариата.
Опять город-ад, опять раздавленный отчуждением, потоками никому не нужной информации и общей рутиной бессмысленного существования человек, которому суждено умереть, как и старушке в предыдущем рассказе, от инфаркта, на пороге "своего" проклятого офиса, и таким образом подвести итог своей просранной жизни.
Что до стиля автора, то форма соответствует содержанию — тексты, исполненные фатализма и эсхатологического восприятия современной России, написаны в сдержанно-мужественной, скупой на слова и суровой манере, которую можно условно назвать хемингуэевской и которую в свое время у "старика Хэма" более или менее переняли очень и очень многие, вплоть до братьев Стругацких. У Садулаева это органично сочетается с кавказским мачизмом — в частности в эпизоде, где герой-автор ушел из больницы до срока, не выписываясь и не сообщая врачам, чтобы "добыть" денег для семьи. Но у Садулаева, в отличие от, например, Багирова, эта мужественность никогда не переходит в "быкование". Более того,
автор-чеченец позволяет себе совершенно вопиющую, категорически недопустимую для "джигита" вещь — чувствительность.
Ярче всего это проявляется в открывающем сборник рассказе "День, когда звонят мертвым" о друге по имени Илья, умершем в Лондоне от рака. Кавказский мужчина плачет.
Редакция благодарна магазину "Фаланстер", предоставившему книгу "Бич Божий"
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
