– Михаил Иванович, как вы стали правозащитником?
– До 1997 года я был сотрудником Федеральной службы безопасности. В 1995 началась моя длительная борьба против коррупции и сокрытия преступлений в органах, против политики, олицетворением которой в органах является Николай Патрушев. В то время он занимал должность начальника службы внутренней безопасности ФСБ. Год шел суд, который я выиграл у трех генералов: бывших директоров ФСБ Михаила Барсукова и Николая Ковалева, а также нынешнего Николая Патрушева. Тем не менее, мне пришлось уйти из органов безопасности.
– Как вы осмелились выступить против системы?
– Мы присягали народу и служили интересам людей, а не чиновников. В органах довольно сильным было течение за большую гласность, за общественный контроль в силовых ведомствах, за демократию, чтобы люди искренне голосовали, а не по разнарядке, чтобы закон в стране был равен для всех. В 80-е годы пришло понимание, что государство – это не абстракция какая-то, это люди. Какими будут они – таким будет и государство. Это положение нашло отражение в Конституции 1993 года, где на первое место были поставлены права человека. В настоящее время происходит попрание этих основ. Чиновники, фактически приватизировав наше государство, свои собственные интересы выдают за государственные. Развал службы государственной безопасности, начавшийся еще в советское время, когда в нее были делегированы представители партноменклатуры, которые не отличались профессиональными качествами, а любили только командовать, к середине 90-х годов достиг своего апогея. Произошел возврат к принципам ЦК КПСС, когда любой преступный приказ должен быть выполнен. Опять стали кричать, что если ты предал гласности преступление чиновника, значит предал Родину. Но начальник не есть государство.
– Из каких людей сейчас формируются органы госбезопасности?
– Без чьего-либо протеже руководящую должность в органах не занять. Бизнесмены, владеющие крупными предприятиями, проталкивают своих людей в спецслужбы. Теперь можно купить за деньги любую генеральскую должность, любой пост, вплоть до заместителя председателя суда. Я писал об этих процессах еще Борису Ельцину. На почве совместных коммерческих интересов установлена прочная связь с преступными группировками. Людей, которые честно работают, увольняют под различными предлогами. Например, тех, кто проявил героизм, кто награжден орденами в первую чеченскую кампанию, уже нет в органах.
– Куда уходят люди из "органов"?
– Они уходят в те же частные охранные предприятия, службы безопасности банков. Сотрудники банков в свою очередь приходят в ФСБ для крышевания бизнеса, чтобы вовремя сообщить о том, когда будет проверка. Занимаются они и выполнением коммерческих заказов: убрать конкурента, руководителя фирмы, который мало платить за крышу. Вот реальные фамилии и реальные факты. Романов, директор фирмы "Центр", расположенной в аэропорту Шереметьево и имеющей оборот в 100 миллионов долларов, купил начальнику управления по разработке преступных организаций ФСБ Хохолькову дачу за 500 тысяч долларов, оплачивал его счета в казино. Это показалось Хохолькову мало, Романова арестовали, а бизнес оформили на другого, который платить стал в два раза больше.
– Как относится руководство к такому развалу спецслужб?
– Имитирует "бурную" деятельность, создает структуры, такие как уже упомянутое Управление по разработке преступных организаций, которое просуществовало несколько лет. По отчету начальству эта группа предотвратила какой-то мифический теракт на воронежской атомной АЭС. Чем же занимались люди в остальное время, какие проводили мероприятия? Известно чем. Николай Патрушев лично заставлял сотрудников выбивать долги в интересах коммерческих структур. В частности, 8 тысяч долларов у гражданки Кислицыной, которая взяла в долг у некого господина Погодина. Он написал на имя руководителя карельского ФСБ Проничева жалобу с просьбой разобраться, а тот передал ее Патрушеву. Мы нашли место жительства этой Кислицыной. А как из нее выбивать? Взять у нее нечего, одни дети. Обо всех этих фактах я рассказал на суде, после чего за мной началась гонка. Пущен был слух, дескать, у меня есть компромат на всех руководителей ФСБ. Дана команда поймать меня и проломить голову.
– А в чем суть ваших разногласий с Патрушевым?
– В ФСБ я занимался физической защитой сотрудников, их семей, конфиденциальных источников, свидетелей по линии ФСБ. Но иногда, учитывая мой большой опыт работы, меня привлекали к расследованиям, в частности, взрыва в метро. За что в 1994 году я получил звание полковника досрочно. В 1995 году благодаря моей разработке был обнаружен склад на улице Волочаевской, за это я получил медаль "За отвагу". Тем оружием можно было ни один взвод вооружить, представляете, что могло разразиться в Москве, если бы его не изъяли? По нашим сведениям параллельно с первой чеченской кампанией планировались действия в Москве.
– Откуда оружие бралось?
– На складах генштаба. Склад ликвидировали на бумаге, а реально оружие продавали боевикам. Таким образом сотрудники генштаба раздували конфликт с чеченцами, чтобы отмывать деньги на торговле оружием. Боевики рассчитывались с ними деньгами, которые выбивали из банков. В ходе операции с внедрением удалось выяснить, что готовится вымогательство 1 миллиарда долларов в одном из банков на Оружейном переулке. Мы произвели задержание, и в наших сетях оказались пять командиров Радуева, а также полковник Голубовский из генштаба, которого направил генерал Таращенко. Всех взяли с поличным. С ними работали и крупные чины ФСБ, сообщавшие какие обороты у банка, насколько можно его загрузить. Через некоторое время мне предъявили обвинение, что я превысил свои полномочия при задержании чеченских боевиков. Надо полагать, что генералы были не последними винтиками в схеме. В ней был задействован и начальник Генерального штаба, и командующий округом, другие военные.
– Такие провокационные методы ФСБ использовала и в случае взрывов домов на улице Гурьянова?
– Очень вероятно, я занимался этим делом и могу сказать, что ФСБ не проводило должным образом расследования этих преступлений. Были схвачены случайные люди. А поскольку я знаю потенциал и возможности этого ведомства, могу предположить, что за этим бездействием что-то стоит. Взрыв произошел в 1999 году. Верхи были заинтересованы в нагнетании напряженности. На этой волне борьбы с терроризмом пришел к власти Путин.
– Таким образом, вы можете подтвердить что все, написанное в своей книге "ФСБ взрывает Россию" Александром Литвиненко, правда?
– Он изложил очень правдоподобную версию. По этой причине всех, кто причастен к ее написанию, уже нет в живых. ФСБ действует по принципу: кто не с ними, тот против нас. Меня вербовал полковник Виктор Шибалин, присутствующий на пресс-конференции Лугового в черной маске (зачем он в таком виде пришел?) поехать в Лондон для встречи с Литвиненко, мол, посидишь поговоришь, чтобы его "наши люди" взяли на контакт, ФСБ охотилась за ним, и я его предупреждал об этом. Безусловно, что Андрей Луговой каким-то образом причастен к отравлению Литвиненко, но у него не было мотива, и поэтому ему не принадлежит роль организатора. Вообще, это парадоксальный случай, что человек, подозреваемый в убийстве, стал депутатом.
– А вы не боитесь?
– Сейчас нет, уже столько всего было. К тому же я не один, за мной большое правозащитное движение, меня морально поддерживают действующие сотрудники спецслужб, которые не являются ключевыми фигурами путинской пирамиды власти, выстроенной по принципу личной преданности. Путин отобрал бизнес у одного олигарха, а отдал другому – своему. Люди же как ничего не имели, так и не имеют. Создается клика еще более страшная, ведущая к авторитаризму. Мы с вами можем этому помешать, ведь мы — то же государство.
– Что вы думаете по поводу войны в спецслужбах?
– Кто такой Патрушев, как он может фабриковать дела, мне известно. Патрушев пригрел тех, кого давно собирались уволить в связи с пьянством и другими прегрешениями. Скорее всего, его знакомство с Путиным состоялось после того, как будучи заместителем Собчака он был уличен в незаконном пропуске нефтепродуктов. Патрушев, вероятно, имеет компромат на Путина, и он непотопляем. Черкесов более профессионален. Но не думаю, что его можно считать оппозицией Патрушеву. Сейчас в спецслужбах состоят такие кадры, которые способны выполнить любой приказ руководителя. И все это хитрая игра. Для того, чтобы стихийно не образовалась оппозиция, ее специально создают. То же самое происходит и в политике. "Своей" оппозиции дают говорить все, что угодно, лишь бы она не высказывала конкретных предложений. У нас партий много, а существенной разницы между ними никакой.
– На ваш взгляд. как можно изменить ситуацию в стране?
– Оппозиция должна объединится, не писать общие фразы, а конкретно разработать четкий план действий.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
